На начало XX века пришелся звездный час польского театра, когда сцена была не только местом для спектаклей. Там рождались новые идеи, ломались художественные каноны, а зрители выходили из залов с ощущением, что стали свидетелями чего-то особенного. Среди целой плеяды ярких актеров особенно выделялась Ирена Сольская – женщина, умевшая сочетать интеллектуальную глубину с эмоциями, пробиравшими до костей, пишет krakow-trend.eu. Она не просто играла роли, а творила их, словно художник пишет картину: с индивидуальным стилем, психологической точностью и ощутимой поэтической аурой. Сольская умела одинаково сильно увлечь как в символистской драме, так и в реалистической, превращая каждое свое появление на сцене в событие, о котором говорили еще долго после того, как опустился занавес.
Первые попытки на сцене
Ее знали как Ирену Сольскую, но в метриках значилось другое имя – Каролина-Флора Посьвик. Она родилась в 1877 году в Варшаве, в семье, где искусство было не прихотью, а частью повседневности. Мать – художница Бронислава Бежинская – учила дочь рисовать, одновременно отправив ее в женскую школу Генрики Чарноцкой. Казалось бы, путь уже опреден – краски, картины, выставки. Однако девушка имела свой план. Актерские уроки она брала тайком от матери, словно это был какой-то романтический заговор. Ее учителем стал выдающийся драматический актер и любимец варшавской сцены Болеслав Лещинский, который заметил талант юной Каролины.
Именно он помог ей выйти на профессиональную сцену. Дебют состоялся в 1896 году в театре “Виктория” в Лодзи, юная актриса решила взять псевдоним “Ирена Гурская”. Она сразу получила главную роль в пьесе Гальма “Граф Рене” и талантливо сыграла девушку, воспитанную как мальчик, которая открыла свою женственность через любовь. Критики были очарованы: в молодой исполнительнице увидели редкие способности к лирическим ролям.
Формирование сценического стиля
В том же году Ирена уже сыграла эту роль в Краковском муниципальном театре, только под псевдонимом “Помян”. Девушку сразу приняли в труппу, вскоре она уже уверенно чувствовала себя на сцене, которой мастерски руководил Тадеуш Павликовский. Краков стал для Ирены Сольской первым большим театральным домом. Через год Сольская сыграла шекспировскую Порцию в “Венецианском купце” и Оливию в “Двенадцатой ночи”. Она легко сочетала драматические образы с более легкими салонными, например, кокетливую миссис Вейр в комедии Артура Пинеро “Принцесса и бабочка”.
Особое место в ее краковском репертуаре занимали польские драмы. В произведениях Габриэли Запольской Сольская мастерски создала образы Розы Хорн в “Малке Шварценкопф” и Мириам в “Йойне Фирулкес”. Критики отмечали, что в ее игре было нечто большее, чем техническое мастерство – психологическая точность и собственный, узнаваемый сценический стиль.
В 1899 году в жизни актрисы произошли важные личные и профессиональные перемены: Сольская вышла замуж за одного из самых известных актеров и режиссеров того времени Людвика Сольского. Она начала выступать под двойной фамилией Помян-Сольская, вскоре оставив только вторую. Через год супруги перебрались во Львов, где Павликовский возглавил местный театр.
Покорение новых сцен
Но через 5 лет Сольская снова вернулась в труппу Павликовского, уже имея большой сценический опыт. Кроме Кракова, много гастролировала: посещала со спектаклями Львов, Варшаву, Лодзь и Загреб. В Кракове ее успехи запомнились постановками модернистских драм, в частности, произведений Станислава Выспяньского, Станислава Пшибышевского и Ежи Жулавского, в которых она сочетала символистскую образность с реалистической глубиной.
Краковская сцена стала для Ирены Сольской своеобразной лабораторией, где она формировала собственный актерский почерк и укрепляла репутацию одной из ведущих актрис Польши. Переломным для актрисы стал 1901 год – главная роль в пьесе “Навойцы” по произведению львовского поэта Станислава Россовского подарила ей признание нового уровня. Критики отмечали, что игра Ирены – это реалистичность, оригинальность, спокойный, сдержанный голос в сочетании с удивительной пластикой движений. Именно тогда она создала одну из самых знаковых ролей “Молодой Польши” – Рахель в “Свадьбе” Станислава Выспяньского: эмоциональную, экзальтированную, исполненную эротизма. Прекрасно играла в пьесах Горького, зрителям запомнились ее Елена Кривцова в “Мещанах” и Настя в спектакле “На дне”.
Символизм и реалистическая драма
Ирена первой воплотила на сцене образы из произведений главных авторов “Молодой Польши” – Еву из “Снега” Станислава Пшибышевского и Психею из “Эрос и Психея” Ежи Жулавского. Критики с восхищением писали об актрисе: играет выразительно, поэтично, вдохновенно. В 1904 году журнал “Tygodnik Ilustrowany” отметил, что сценический репертуар Сольской удивительно широк, но сильнее всего она раскрывается в сложных, духовно возвышенных образах.
В Львовском театре высоко оценили игру Ирены в образах Лилит в символической басне Юлиуша Германа и Елены Топольской в “Легкомысленной сестре” Владзимежа Пежиньского. Большой успех имела ее Зобейда в пьесе Гуго фон Гофмансталя и женская роль в японской драме Такэды Идзумо. Завершение львовского периода ознаменовалось “Лелей” – специально написанной для нее в 1905 году драмой Жулавского.
Варшавские вершины
В начале 1930-х годов Ирена Сольская решила попробовать себя в новой роли – руководительницы театра, возглавив театр имени Стефана Жеромского в варшавском Жолибоже. Это была не просто директорская каденция, а настоящий творческий эксперимент. Сольская лично занялась режиссурой, поставила “Однажды в октябре” и “Того” Габриэлы Запольской. Она умела собирать вокруг себя сильных мастеров: Леон Шиллер оживил сцену “Рыбальтовскими комедиями”, Юлиуш Остерва создал свою версию “Двойника” Янины Моравской, а Михал Брандт поставил громкий “Бостон” Бернарда Блюма – сценический репортаж о невинно осужденных эмигрантах. Критики аплодировали, власть – возмущалась. И это было только началом.
Следующая громкая премьера – “§ 245 УК” Ежи Лещинского касалась запрещенной тогда темы венерических заболеваний, что снова спровоцировало жаркие дискуссии в обществе. Режиссерская смелость обошлась Ирене дорого. Государство урезало дотации, в результате чего часть труппы перешла в Польский театр Арнольда Шифмана. Так что Сольская была вынуждена закрыть свой театр. После этого на сцену она вышла лишь один раз – в 1938 году, когда сыграла Вдову в “Балладине” Словацкого в Национальном театре.
Звезда сцены и тень войны
Возможно, Ирена еще вернулась бы в театр, но все надежды перечеркнула Вторая мировая война. Во время нацистской оккупации Польши Сольская сменила деятельность, став активной участницей подпольной организации “Жегота” – Польского совета помощи евреям. Талантливая актриса рисковала не только свободой, но и жизнью, когда в своей варшавской квартире укрывала беглецов. По воспоминаниям исследовательницы Йоанны Миглич, Сольская была той, к кому обращались, когда надежды почти не оставалось.
Где и как эта смелая женщина жила после Второй мировой войны, так и осталось за кулисами. Известно лишь, что последние годы жизни Ирена провела в Доме актеров-ветеранов польских сцен в Сколимове. Но те, кого она спасла, ее не забыли. Мастер Юзеф Мехоффер увековечил Ирену Сольскую на витраже собора в швейцарском Фрибуре. Он выбрал образ Гельвеции – женщины, благодарящей Деву Марию за победу в битве при Морате 1476 года. Произведение носит выразительное название – “Богоматерь Победительницы”. И кажется, что этот образ удивительно точно отражает и саму Сольскую – сильную, благородную и несгибаемую. Талантливую актрису и преданную своей стране героическую полячку.
